Дочерние и зависимые общества

В развитом рыночном хозяйстве все большее распространение получили своеобразные объединения компаний, в которых одна (материнская) компания так или иначе контролирует деятельность связанных с ней дочерних компаний или даже специально создает их. В немецком праве такие объединения получили название концернов, а в англо-американском — холдингов (от англ. holder — «держатель», ибо такие «держательские» компании являются владельцами крупных пакетов акций или долей в уставном капитале многочисленных дочерних корпораций). Находящиеся в их составе компании в большинстве случаев, по сути, не имеют или не выражают собственной воли, хотя являются формально независимыми и самостоятельными участниками имущественного оборота.

Участие в обществах других коммерческих организаций — обществ и товариществ может привести к тому, что последние, обладая контрольным пакетом акций (или большинством долей) и по сути определяя в силу этого все действия контролируемого общества, формально остаются в стороне от возможных отрицательных результатов своего руководства, например от последствий неудачно совершенных контролируемым обществом сделок. Ведь если такая рискованная или заведомо невыгодная сделка навязывается контролируемому обществу основной, материнской компанией, последняя в результате либо получит большую часть дохода, либо предоставит кредиторам имущество дочерней компании, устранившись от всякой ответственности за нанесенные убытки как обычный участник юридического лица (компании). При этом в проигрыше могут оказаться не только потенциальные контрагенты дочернего общества, но и другие его участники, не контролирующие его деятельность (в частности, оставшиеся в меньшинстве акционеры).

И здесь, таким образом, возникают традиционные для корпоративного, в том числе для акционерного, права задачи — защита интересов кредиторов и меньшинства акционеров (других участников контролируемых обществ). Этой проблемы не встает применительно к деятельности товариществ, ибо участвующие в них полные товарищи всегда несут неограниченную личную ответственность по их долгам (что снимает вопрос о защите интересов кредиторов) и находятся друг с другом в лично-доверительных отношениях (что снимает вопрос о защите их личных интересов). Поэтому в роли контролируемых, дочерних компаний могут выступать только хозяйственные общества. В роли же контролирующих, основных (материнских) компаний могут выступать как общества, так и товарищества.

Решение данной проблемы развитые правопорядки нашли в признании при определенных условиях возможности возложения имущественной ответственности по сделкам дочерних компаний не только на совершившее их юридическое лицо, но и на его участников, реально определявших его действия (материнскую компанию). Поскольку при этом закон пренебрегает оболочкой юридического лица, призванной не допустить кредиторов к имуществу его участников (учредителей), данная возможность получила наименование снятия корпоративных покровов. В ряде случаев законодательство развитых стран возлагает на материнскую компанию обязанность компенсировать дочернему обществу в соответствии с его годовым балансом убытки, понесенные последним в течение хозяйственного года из-за выполнения указаний материнского общества, т.е. устанавливает косвенную ответственность материнской компании перед кредиторами дочернего общества.

Дочерним признается хозяйственное общество, действия которого определяются другим (основным) хозяйственным обществом или товариществом либо в силу преобладающего участия последнего в уставном капитале, либо в соответствии с заключенным между ними договором, либо иным образом (п. 1 ст. 105 ГК; п. 2 ст. 6 Закона об акционерных обществах; п. 2 ст. 6 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

В силу этого взаимоотношения двух компаний могут быть признаны взаимоотношениями материнской и дочерней компаний при наличии хотя бы одного из трех условий. Во-первых, речь идет о преобладающем участии одной компании в уставном капитале другой, что дает ей решающий голос в управлении делами. Закон не требует при этом наличия заведомо контрольного пакета акций (например, 50% плюс одна акция) или долей участия, поскольку преобладание — вопрос факта. Известно, что в некоторых крупных компаниях с большим количеством акционеров для контроля может оказаться достаточным и 5 — 10% акций. Во-вторых, возможно наличие договора о подчинении одной компании другой и даже прямая запись об этом в уставе дочернего общества. В-третьих, имеется в виду любая возможность одной компании иным образом определять решения другой компании, например навязать ей свою волю на совершение конкретной сделки (сделок). Наличие договора или иного соглашения о подчинении одной компании указаниям другой в европейском праве обычно квалифицируется в качестве договорного концерна, а остальные случаи (преобладающее участие в уставном капитале и возможность иным образом влиять на деятельность другой компании) называются фактическим концерном.

Уже из этого видно, что дочернее общество не является какой-либо особой организационно-правовой формой или разновидностью хозяйственных обществ. Всякое хозяйственное общество может быть признано дочерним при доказанности хотя бы одной из названных выше ситуаций, в том числе только в отношении конкретной сделки, т.е. даже в единственном правоотношении.

Последствия признания общества дочерним (и материнским) двоякие (п. 2 ст. 105 ГК). Во-первых, общество, которое вправе давать дочернему обществу обязательные указания, отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным во исполнение таких указаний (что дает возможность кредиторам обратить взыскание сразу на имущество материнской компании). Однако такая ситуация возможна лишь для компании, имеющей формальное право на дачу указаний другой компании в силу договора о подчинении или прямой записи об этом в уставе дочернего общества (т.е. в случаях договорного концерна). При этом солидарная ответственность материнской компании наступает независимо от ее вины.

Во-вторых, при банкротстве дочернего общества возникает его субсидиарная ответственность перед кредиторами дочерней компании. Эта ответственность имеет место во всех случаях отношений материнского и дочернего обществ (т.е. и для фактического концерна), однако предполагает наличие вины основного общества в банкротстве дочерней компании. Дочернее же общество ни при каких условиях не отвечает по долгам материнской компании, ибо оно не может оказать влияния на формирование ее воли.

Что касается защиты интересов меньшинства участников дочерней компании, то действующее российское законодательство ограничивается предоставлением им возможности требовать непосредственно от основного общества возмещения убытков, причиненных дочерней компании (поскольку в результате этого у них, в частности, может понизиться размер дивиденда) (п. 3 ст. 105 ГК). Условия такой ответственности — те же, что и при банкротстве дочернего общества, т.е. наличие как фактического, так и договорного концерна и вина основного общества в возникновении убытков. В развитых правопорядках акционерам дочерних обществ предоставляются и другие возможности, например право обмена (конвертации) своих акций на акции материнской компании (этого права, разумеется, должны быть лишены сама материнская компания и ее акционеры).

К сожалению, наше законодательство не вполне последовательно придерживается этих подходов. Помимо отмеченных противоречий ГК и Закона об акционерных обществах (который должен был бы развивать, а не ограничивать эти правила), появился Закон о финансово-промышленных группах (ФПГ), рассматривающий в качестве такой группы «совокупность юридических лиц, действующих как основное и дочерние общества», а основное общество — еще и как центральную компанию ФПГ. Он ввел солидарную ответственность участников ФПГ по долгам ее центральной компании, т.е. фактически установил ответственность дочерней компании по долгам материнской, что полностью противоречит существу рассматриваемых отношений. В результате приходится констатировать, что имеющиеся в отечественном законодательстве правила о правовом положении материнских и дочерних компаний нуждаются в корректировке и дальнейшем развитии.

Участие обществ в капиталах друг друга может быть и взаимным, и даже равным, что исключает возможность одностороннего влияния. Такая ситуация сама по себе не ведет к контролю одной компании над другой (если только данное участие не является преобладающим в сравнении с долями других участников общества), а потому и не возникает ответственности преобладающего общества по долгам зависимого. Вместе с тем об этой зависимости должны быть осведомлены другие участники гражданского оборота. Поэтому ее наличие также приобретает определенное гражданско-правовое значение.

Зависимым признается хозяйственное общество, в уставном капитале которого другое (преобладающее, участвующее) общество имеет более 20% участия (голосующих акций или долей) (п. 1 ст. 106 ГК; п. 4 ст. 6 Закона об акционерных обществах; п. 4 ст. 6 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Закон устанавливает два последствия такой зависимости. Во-первых, преобладающее общество должно публично объявить о своем участии в зависимом обществе для сведения всех иных лиц. В частности, это может означать публичную информацию об учредителях того или иного хозяйственного общества и о размере их участия в его уставном капитале. Во-вторых, антимонопольное законодательство, а также законодательство о банковской, страховой и инвестиционной деятельности может предусматривать ограничения (пределы) такого участия, в том числе взаимного, в частности для того, чтобы не допустить отстранения мелких участников обществ от реального участия в управлении их делами.

Зависимыми (и преобладающими) в данном смысле могут быть только хозяйственные общества, но не товарищества. Как и дочерние общества, они также не составляют какой-либо самостоятельной организационно-правовой формы или разновидности хозяйственных обществ.

Предложения интернет-магазинов