Проблемы жизни и смерти

Человек — единственное существо, что осознает и свою жизнь, и знает о неизбежной смерти каждого человека и свою в том числе. Очевидно, именно осознание своей смертности и является началом человеческой духовности — желание понять глубочайшие основы бытия и стать к ним причастным, с ними связанным.

Под конец XX века. философия все больше переходит от исследования вещей и идей к изучению человека. В связи с этим проблема жизни и смерти человека занимает центральное место в философии.

В то же время это классическая философская проблема является не только философской, но и общенаучной, комплексной. Она является актуальной для психологии, этики, юриспруденции и других наук.

Особое значение она приобретает в медицине: развитие новых медицинских технологий деторождение, трансплантации, реанимации вызывает острую необходимость выработки новых взглядов на жизнь и смерть, выявление их фиксированных признаков, которые делают возможным практическое установление состояния жизни и смерти.

В связи с этим бурно развиваются также такие специализированные области медицины, как танатологія (наука о смерти), суїцидологія (изучает феномен самоубийства) и такой комплексное направление, как биоэтика.

Естественно, что при этом философия призвана интегрировать, обобщить весь новый материал, факты и идеи, систематизировать и осмыслить их.

При этом бесспорным представляется связь жизни и смерти, невозможность понять место смерти без выяснения смысла жизни.

Познание смысла жизни человека неотделимо от познания его природы, понимания его места во Вселенной. Этот вопрос интересовал философов еще со времен Сократа.

  1. Смысл жизни

Осознание человеком своей смертности делает актуальным вопрос о смысле жизни. Для чего живет человек? Если бы жизнь не имела ни начала, ни конца, то не возникало бы вопрос о его смысле, как, скажем, оно не возникает о смысле Вселенной, который существует всегда.

То, ради чего человек живет, — это цель ее жизни. Она может быть и смыслом. Но смыслом может быть и более глубокая цель, то есть смысл в этом случае — это то, ради чего человек идет к цели. Иначе говоря, цель всегда осознается. Но в подсознании может быть и другая цель, не осознаваемая. Очень часто такой скрытой целью в жизни человека является повышение самоуважения. В таком случае богатство, карьера, ученые степени, красота является только средством для повышения самоуважения, что и будет смыслом (конечной целью). Гармоничным есть жизнь человека, в которой осознанная и не осознанная цель (смысл) совпадают. И трагической судьба той, в которой они не просто не совпадают, а противоположны, тем более, если человек узнает об этом только перед смертью.

Принципиально важным является то, что само выражение «смысл жизни» ориентирует на неправильное понимание сути дела. Жизнь человека — это высшая ценность, самоцель, и она не может быть использована для чего-то другого, не может быть средством. Может быть цель в жизни, но не цель жизни.

Опасно не только бесцельное существование, но и жизни, которое является средством какой-либо другой цели (такой способ существования является характерным для фанатиков). Это не означает, что человек не может ставить высокой благородной цели. Может и должна. Но, кроме цели, должен быть еще и многое другое. Человек не должен делать себя жертвой, а должно стремиться к полноценной жизни.

С религиозной точки зрения вопрос о смысле жизни решается на основании священных книг — однозначно и одинаково для всех людей. Речь идет о спасении души для вечной жизнь в потустороннем мире. В этом простом решении много положительного, но и есть существенный недостаток — в него не могут все поверить.

— Тот самый богатый, кто доволен малым, потому что такое удовольствие свидетельствует о богатстве натуры.

Сократ

— Заботясь о счастье других, мы находим свое собственное.

Платон

— Природа вложила в человека потребность заботиться обо всех людях.

М. Аврелий

— Как басня, так и жизнь ценится не за длину, а за содержание.

Сенека

— Любое жизнь, хорошо прожитая, есть долгой жизнью.

Леонардо да Винчи

— У кого есть зачем жить, может вытерпеть любое как.

Ф. Ницше

— Двери к счастья открываются от себя.

С. Кьеркегор

— Жизнь именно по себе — ни благо, ни зло: оно — вместилище и блага, и зла, смотря на то, во что вы сами превратили ее.

М. Монтень

— Счастье — это не станция назначения, а средство путешествия.

М. Ранбек

— Все равно глуп тот, кто плачет, что не будет жить через тысячу лет… так и тот, кто стал бы плакать, что не жил за тысячу лет раньше.

Толанд

— Как часть целого пришел ты в жизнь и после смерти снова обретаешь жизнь в том, что как сделало тебя на свет.

М. Аврелий

— ..только некоторые живут настоящим. Большинство готовится жить позднее.

Д. Свифт

— Жизнь человеческая похоже на железо. Если использовать его, оно истирается; если не пользоваться, ржавчина его съедает.

Катон Старший

— Богатство — вещь, без которой можно жить счастливо. Но благополучие — вещь, необходимая для счастья.

М. Г. Чернышевский

— Счастье в целом, без примеси страданий, не бывает.

Шекспир

— Говорят, что несчастье — хорошая школа; может быть. Но счастье является лучшим университетом. Оно довершает воспитание души, способной к доброму и прекрасному.

А. С. Пушкин

— Человек обязан быть счастливым. Если она несчастлива, то она и является виновной.

— Счастье-удовольствие без раскаяния.

Л. Толстой

— Тот счастлив, кто живет в условиях, соответствующих его темпераменту, но тот более совершенный, кто умеет приспосабливать свой темперамент к любым условиям.

Д. Юм

— Если когда-нибудь, гоняясь за счастьем, вы найдете его, то как старая, что искала свои очки, обнаружите, что счастье было все время у вас на носу.

Бы. Шоу

Личность — это человек как член общества, имеет духовность, сознание и самосознание, способна контролировать свои действия и нести за них ответственность. Вследствие наличия в личности биологической, социальной и духовной подсистем целесообразным видится последовательный подход для определения цели жизни, учитывая последовательно три подсистемы: биологические, социальные и духовные потребности в смысле жизни.

С этой точки зрения, самой простой является ситуация с биологической подсистемой. Натуральная, запрограммирована природой цель любого биологического существа — это продолжение рода, обеспечение распространения и выживания вида, что и осуществляется путем рождения и воспитания детей. К этой же подсистемы следует отнести удовлетворения различных биологических потребностей (еды, сна, секса и т. п) и получение от этого наслаждения естественной (см. тему 2, § 3, епікуреїзм).

Фрейд выделяет связан с деторождением инстинкт либидо как основное в структуре личности. Однако, по тому же Фрейду, биологическая энергия либидо может находить разрядку и в сублимированном виде — в любой творческой напряженной деятельности или в стремлении к власти как сублимации комплекса садизма и в покорении мазохизма.

Возможны различные искажения, связанные с биологической потребностью смысла жизни, такие как гедонизм — стремление к любым удовольствиям и за любую цену, что может привести в таких патологий, как обжорство, алкоголизм, наркомания, сексуальная распущенность (чаще всего они проявляются в совокупности). Характерно, что такие патологии связаны с глубоким недовольством жизнью и потерей его смысла. Эти способы и являются патологией, потому что в результате их применения ситуация все ухудшается, недовольство растет, а смысл жизни полностью теряется, что нередко приводит к психическим заболеваниям и самоубийств.

Что касается социальной подсистемы, то укрепление своих социальных связей, своего вклада в развитие общества, конечно, проявляющееся в труде для блага общества, создании духовных и материальных ценностей, а также в колективістській поведении, альтруизме, добром отношении к окружающим.

Социальная проблема в смысле жизни также может удовлетвориться преобразованным способом — через повышение престижа (своего значения в глазах окружающих), через получение образования, приобретение ценных вещей и богатства, профессиональную карьеру. Близким к этому пути престижа есть путь власти, стремление к лидерству не для внутренних не осознаваемых побуждений, а для осознанного желание занять в обществе высокое место.

Духовная потребность смысла жизни связана с социальной и часто проявляется в виде тех же видов деятельности по созданию духовных и материальных ценностей, но побудительным мотивом будет уже не столько принесения пользы, сколько стремление к самоутверждению, самовыражения, развития собственной личности.

Конечно, все эти потребности взаимосвязаны и являются сторонами одной человеческой личности, но они относительно автономны, в определенной степени, соподчиненные, субординированные. Их соподчинение определяет иерархию мотивов поведения человека, наличие которой в психологии рассматривается как важный показатель психологической зрелости личности. Но они могут и противодействовать что приводит в напряжение, смущение, переживаний.

И наоборот, взаимосогласования этих потребностей ведет к внутренней гармонии, душевного равновесия, в определенной степени, к удовлетворению своей жизнью как обязательного условия и основы индивидуального счастье. То есть, счастье как ощущение полноты жизни и удовлетворения им является результатом достижения, осуществления, реализации смысла жизни. Счастливый человек доволен своим жизнью, достигнутыми результатами, но это удовлетворение творческое. Оно ориентирует не на остановку и покой на лаврах, а на продолжение движения и даже его ускорение. Оно должно оберегать человека от чрезмерного разочарования и отчаяния, от депрессии, создать благоприятное, комфортное психологическое тело, что способствует напряженной творческой деятельности (вдохновению), подъему всех физических и духовных сил. Для счастливого человека характерны такие признаки:

♦ самоуважения, самопринятия: любить себя,верить в себя, считать себя достаточно умным, здоровым и социально благополучным;

♦ оптимистическое отношение к жизни;

♦ ощущение себя хозяином своей жизни: для этого надо уметь контролировать свое время;

♦ наличие любви и дружбы, общения с людьми;

♦ получение удовольствия от труда и досуга.

Существует генетическая предрасположенность к счастью, но, главным образом, самопринятия формируется в раннем детстве, если родители любят ребенка и она это чувствует. При этом счастье надо понимать как нормальное полное жизни, которое, как правило, не ощущается, как и здоровья, а не как какую-то чрезмерную сладость. Так известный английский психолог Г.Бентал рассматривает постоянное чувство счастья как большое аффективное расстройство типа удовольствия, то есть, как болезнь, которую нужно лечить. (См.: Ричард П. Бентал. Предложение классифицировать счастье как психиатричесткое расстройство // Вестник Ассоциации психиатров Украины. -1998. — № 3.)

— Каждый человек в этом мире — актер — «,»sans-serif»; color:windowtext’>и должна играть свою роль.

Эпиктет

— Человек, другими словами, его душа, способности, характер и тело, — сумма приспособлений, с помощью которых она живет. Она, словно актер, который должен сыграть персонажа, который есть ее истинным «Я».

Ортега-И-Гасет

— Мир похож на театр. А чтобы сыграть на сцене любое действо успешно и с похвалой, актеры должны брать роли по способностям: ведь их ценят не за знатность воплощаемого образа, а только за умение и мастерство. Я долго размышлял по этому поводу и после многочисленных испытаний себя в разных применениях увидел, что не смогу сыграть на подмостках сцены мира никакой другой роли, если говорить о удачный исход, кроме как лица низкого, простой, безмятежной, уединенной. Я эту роль выбрал, взял и… не жалею.

Г. Сковорода

— Смысл жизни заключается в том, чтобы вновь и вновь переживать свое рождение, а не становиться жертвой столь распространенной трагедии нашего века, когда человек умирает, не успев начать жить.

Е. Фромм

— Я появился на этот мир не столько потому, чтобы сделать его местом, удобным для жилья, сколько поэтому, чтобы в нем жить, хорош он или плох.

Г. Торо

— Добавить одну-единственную точку, какой бы малой она не была, до великого узора Жизни; распознать Бескрайность, суть которой раскрывается даже в незначительной деятельности и очаровывает нас; распознать и присоединиться к ней — такой, в конце концов, большой секрет счастья.

П. Тейяр де Шарден

— Можно сказать, что на пути к нахождению смысла жизни и счастья первая ступень — понять себя, свои потребности, способности, и второй — действовать в соответствии со своим призванием, и тогда будет не только удачный результат, но и счастливую жизнь.

В. Степанов

Важное значение при этом имеет глубокое усвоение немеркнущих, нестареющих мыслей великих мудрецов прошлого, таких как Демокрит, Сократ, Эпикур и Сковорода. Они учили довольствоваться малым (в сфере материальных потребностей), ценить то, что имеешь, понимать, что, как правило, человек имеет самое необходимое (жизнь, время, сон, простую еду, близких людей), если она не умеет этого ценить, то никогда не будет счастливой, потому что причина ее не счастливости заключается не в близлежащих условиях, а, как говорил еще Будда, в ней самой, в ее жадности, эгоизме, агрессивности, неумении любишь.

За Буддой, необходимо преодолеть присущие людям пороки:

♦ гордыню и тщеславие (символ — красный петух);

♦ невежество и всеядность (символ — черная свинья);

♦ злобу и коварство (символ — зеленая змея).

Эрих Фромм, один из самых авторитетных философов XX века, считает любовь идеальной формой удовлетворения, а одной из первичных человеческих потребностей — потребность в общении. Любовь, за Фроммом, — это сила, объединяющая человека с другими людьми, позволяет преодолеть одиночество. В любви мужчина и женщина составляют одно целое, но при этом каждый из них остается самим собой больше, чем это было раньше. Фромм подчеркивает, что настоящая любовь — это тесная связь не только с любимым человеком, но и позитивное отношение ко всему окружающему и вообще существующего, то есть любовь — это универсальное чувство единства.

Фромм считает, что нельзя сводить любовь только к эмоциям, в нем обязательно должен быть и рациональный, умный начало. Неслучайно эпиграфом к своей книге «Искусство любить» он выбрал слова известного средневекового врача и философа Парацельса:

♦ Кто ничего не знает — тот ничего не любит.

♦ Кто ничего не умеет — тот ничего не понимает.

♦ Кто ничего не понимает — тот ничего не стоит.

♦ Тот же, кто понимает, тот и любит, и наблюдает, и видит.

♦ Чем больше знания, то больше любви.

Часто-густо люди не умеют любить. Они думают, что любить просто, а на самом деле — это сложное искусство, в котором главное — не встреча с підхожою человеком, а умение организовать эмоционально богатое, длительное совместное жизни, в котором каждый стремится больше отдавать, чем получать.

Фромм как ученик и последователь Фрейда считает правильным выделение двух основополагающих влечений — к жизни и смерти. Он называет их біофілією и некрофилией. Эти поезда отличаются от Эроса и Танатоса Фрейда тем, что они неравноценны и не проявляются одновременно. Влечение к разрушению возникает, за Фроммом, в результате неправильного жизни, в результате неумения жить.

Таким образом, Фромм считает необходимым для современного человека уметь жить, быть счастливым, для чего, прежде всего, нужно любить все живое. Именно любовь он провозглашает обязательным условием решения проблемы человеческого существования, поиска человеком смысла жизни. Фромм выделяет следующие основные виды любви: между родителями и детьми, братскую, материнскую, эротическую, любовь к семье и любовь к Богу.

Он считает, что современный человек мало стремится быть, а больше стремится иметь, поэтому она разучивается любить, и это ведет современное общество к глубокому кризису, к распространению разрушительной некрофилии.

— Любовь свободно мир завораживает. Законов всех она сильней.

С оперы «Кармен»

— …влюбиться — не значит любить… Влюбиться можно и когда ненавидишь.

Ф. М. Достоевский

— Невесело на свете жить, Как сердцу некого любить.

Т. Г. Шевченко

— Никакой удаваністю нельзя ни скрыть любовь там, где она есть, ни выказать там, где ее нет.

Ф. Ларошфуко

— …если сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви. Любить — значит жить жизнью того, кого любишь.

— Любовь уничтожает смерть и превращает ее в пустой повод, она превращает жизнь из бессмыслицы на нечто осмысленное, из несчастья делает счастье.

Л. М. Толстой

— Любовь — особая эмоционально-поднята форма влечения, своеобразный «голос генома» — механизм отбора генетически комплементарных партнеров, в котором чувство симпатии, красота становятся действующей эволюционной силой, что работает на большое усовершенствование жизни.

— Любовь… сущностный механизм слияния животворных сил и начал Вселенной — сил Ян и Инь.

М. Симкін

— Настоящая любовь — это не сумма, а произведение двух личностей, но бывает, к сожалению, не только сумма, но и вычитание и даже деление, причем каждый пытается стать делителем.

— По механизму любовь — природный наркотик, по сути — избирательный поезд и хитрости матушки природы.

В. Степанов

— Любовь к женщине всегда плодотворна для мужчины…

М. Горький

— Любовь есть животворным огнем в душе человека, и все, созданное человеком под влиянием этого чувства, отмечено печатью жизни и поэзии.

Т. Г. Шевченко

  1. Место смерти

Жизнь и смерть неразрывно связаны, потому что смерть — обязательный, необходимый конец жизни.

Поражает воображение и является вечной загадкой как их неразрывность, так и некоторая не симметрия повинности. Рождение человека — часто случайное, результат сочетания огромного количества необходимых и случайных факторов. Смерть абсолютна, необходима и вовсе обязательна, никому из величайших гениев не удалось ее избежать.

В человеческой культуре существует несколько подходов к проблеме смерти. Первый объясняет трагический мировоззрение и связанный с ним страх смерти как результат ошибки, и вся проблема быть снята после осознания сути дела. Такой подход может быть следствием признания бессмертие души, лишь временно находящаяся в теле (так считают сторонники индуизма, буддизма, Платон, Кант и другие). Или же предполагается, что жизнь и смерть существуют только как параллельные прямые, но никогда не пересекаются. «Когда есть жизнь,— говорил Эпикур,— нет смерти, а когда есть смерть — нет жизни». Поэтому смерти не следует бояться, так же, как мы не боимся сна.

Второй подход — религиозно-иудейский (он характерен также для христианства и ислама). Рассматривает смерть как наказание за грехи изначально бессмертных Адама и Евы, но человек может правильным поведением заслужить милость Бога и вечно жить в раю.

Третий подход предполагает растворение в человеческом племени, отождествления себя с человечеством или его частью и является достаточно распространенным. Он провозглашает героями людей, что отдают жизнь за общее дело: свободу народов, победу пролетариата, прогресс человечества. Такая позиция может быть оправдана в конкретных исторических условиях.

Очевидно, необходимым является только конкретный индивидуальный подход и, соответственно, конкретные, дифференцированные ответы. Так, мы должны воспринять как немарний подвиг Джордано Бруно, что выбрал мученическую смерть, но не поступился своими принципами и надеялся получить бессмертие в памяти потомков. Но у нас нет оснований осуждать выбор Галилея, что выбрал для продолжения своего творчества, спасения своего многочисленного семейства: «он знал, что вертится Земля, но у него была семья» (как известно, Джордано Бруно был одиноким монахом).

Дело не только в конечном связи жизни и смерти. В живом организме смерть присутствует постоянно. Так, человек может существовать лишь в том случае, когда ежедневно, ежечасно и ежеминутно гибнет огромное количество клеток ее тела. Смерть, гибель клеток вызывается как случайными факторами, так и генетически запрограммированными. Например, ежедневно в организме человека погибает 300 миллиардов красных кровяных клеток — эритроцитов (всего их насчитывается около 24 триллионов). Такой процесс является необходимым, поскольку при постоянном функционировании они быстро срабатываются (продолжительность их существования составляет около 120 дней) и должны быть заменены. Это же касается и других клеток, потому что жизнь организма — это единство обновления и умирания клеток, непрерывное самообновления организмов.

Бессмертные клетки в организме — это клетки патологические и смертельно опасные. Такие черты присущи раковым клеткам.

Смерть возникает в процессе усложнения жизни (одноклеточные организмы практически бессмертны) с целью создания условий для развития, обогащения жизни, потому что прогресс вида возможен лишь за постоянной смены поколений. В ходе эволюции происходит приспособление вида путем обретения оптимальной для развития вида средней продолжительности жизни его представителей.

Принципиально важно, особенно для реанимации и трансплантации, вопрос о критерии и момент установления смерти. Традиционно признаками смерти считают остановки кровообращения и дыхания, отсутствие зрачкового рефлекса, но при этом понимают, что произошло полное и бесповоротное прекращение всех жизненно важных функций организма.

В связи с развитием реаниматологии, в которой установлен процессуальный и стадийное характер умирания, такие положения вызывают все большее сомнение. Сейчас у многих странах принята концепция мозговой смерти, согласно которой именно смерть главного мозга становится критерием окончания жизни человека.

Важной проблемой является и отношение к смерти, и зависящее от социальных условий ее восприятия. Известно, что у некоторых народов (ацтеков, фракийцев, некоторых народов Севера) вообще нет страха смерти, потому что она четко воспринимается как окончание нелегкого бытия в этом мире и переход человека к лучшему миру. Эти народы плакали при рождении человека и радостно отмечали ее смерть.

Для современной (западной) цивилизации характерно нездоровое, болезненно отношение к смерти, что чаще всего проявляется как страх и попытки избежать мыслей и разговоров о ней. Такое вытеснение красноречиво свидетельствует о болезненность и может быть причиной неврозов. Одна из главных задач философии — участвовать в ликвидации такого отношения к смерти, в формировании так называемой культуры умирания.

Современная культура не формирует готовность к смерти, ее пониманию как закономерного завершения жизни. Не воспитывают этого понимания ни семья, ни школа, ни высшее учебное заведение. Более того, такая подготовка не проводится среди студентов-медиков, что для них является прямой профессиональной необходимостью.

— Не зная как следует смерти, можно познать жизнь?

Конфуций

— Все знают, что смерть неминучая, но так как она неблизкая, то никто о ней не думает.

Аристотель

— Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения, ведь все хорошее и дурное содержится в ощущении, а смерть есть лишение ощущения.

Эпикур

— Философствовать — это… подготавливать себя к смерти.

Цицерон

— Смерть является платой за приобретение высшей индивидуальности с длительным существованием… Биологическая смерть человека обусловливает возможность существования бессмертных творений его духа.

— Без жизни нет смерти, и источником последней является сама жизнь.

И. Шмальгаузен

— Через страх перед смертью людей охватывает такое отвращение к жизни и дневному свету, что они в тоске душевной лишают себя жизни, забывая, что источником их терзаний был именно этот страх.

Лукреций

— Не волнуйтесь, что не сможете умереть: сама природа, когда придет срок, достаточно основательно научит вас этом, она сама все за вас сделает… Смерть должна быть такая же, как и жизнь.

М. Монтень

— Смертью мудреца есть смерть без страха смерти.

Сенека

— Тот самый механизм, благодаря которому животное или человек живет и растет, приносит ему в конце концов смерть…

И. Кант

— Что лучше человек, тем меньше он боится смерти.

Л. Толстой

— Жизнь в целом никогда не приемлет смерти всерьез.

Г. Тагор

— Умереть столь же естественно, как и родиться.

Ф. Бекон

— Человек свободный ни о чем так мало не думает, как о смерти, и его мудрость состоит в размышлениях не о смерти, а о жизни.

Бы. Спиноза

— Если бы нам был дан выбор: умереть или жить вечно, никто бы не знал, на что решиться. Природа освобождает нас от необходимости выбирать…

Же. Лабрюйер

— Плакаты за то, что мы не будем жить через сто лет, столь же бессмысленно, как плакать за то, что мы не жили сто лет назад. Мысль о смерти вводит нас в заблуждение, поэтому что заставляет забывать жить.

Л. Вовенарг

— Мудрец под конец жизни понимает, что смерть страшна только со стороны, для близких людей, но для себя смерти нет…

М. Пришвин

— …быть освобожденным от жизни и снова стать мертвой природой — это можно принять как праздник.

Ф. Ницше

— Природа отняла у нас бессмертие и взамен его дала нам любовь.

Е. Шульц

— Смерть — слуга жизни.

М. Моруа

— То, как она умирает, насколько быстро она на самом деле умирает собственной смертью, — является неотъемлемой составляющей его жизни; это как бы подводит итог всей жизни человека, до последней мгновения наполняя ее смыслом.

В. Франкл

— Смерть неподкупная и демократическая, она не нуждается в рекламе.

В. Степанов

— Продолжительность смерти в человеческой жизни ничтожна в сравнении с продолжительностью жизни.

— Вряд ли люди стали бы философствовать, если бы не было смерти.

А. Шопенгауэр

— Так, истину узнал, беседуя со смертью, И гредя без конца все ночи напролет, Таинственную Смерть сестрою милосердья Всем существом своим впервые назовет.

А. Рэмбо. «Сестры милосердие»

— …я заметил, что только те, кто пережил свои 90, получают себе в судьбу эвтаназию, то есть умирают без всяких болезней, а также без апоплексии, без судорог, без хрипоты, иногда даже не побледнев, в основном сидя и притом после еды,— лучше сказать, они совсем не умирают, а только перестают жить.

А. Шопенгауэр

Важнейшим нравственным принципом поведения человека должно быть сохранение достоинства, стремление и умение не потерять свое лицо в важном жизненном испытании — испытании смертью. Задача здесь будет такое — остаться самим собой, не ударить лицом в грязь, не сломаться, не опуститься до унизительной мольбы «еще немного». То есть, нужно морально прожить жизнь и морально его закончить, чтобы последнее действие было последним аккордом, который завершаю мелодию.

Любой взрослый нормальный человек должен осознавать необходимость и неизбежность смерти, видеть в этом условие развития и существования человечества, воспринимать смерть философски, как атрибут (неотъемлемый признак) жизнь, как то, что придает жизни смысл и ценность.

Некоторые гениальные люди (Сковорода, Эйнштейн) не боялись смерти. Когда опасно больного Эйнштейна спросили (ему было на тот момент 37 лет), не боится ли тот смерти, великий физик и мудрый человек ответил, что он достаточно спокоен, потому что чувствует себя единым целым со всем живым.

Заслуживает внимание и мнение известного современного философа Б. Рассела об унизительности «дрожать от страха, думая о смерти». И действительно, человек, который боится смерти, портит свою жизнь. Это не означает, что непременно нужно радоваться смерти, однако понимание ситуации во многом снимает ее остроту и трагизм.

Переживание страха смерти напрямую связано с недостатком смысла жизни. Жизнь осмысленна, ненапрасное, наполненное предусматривает и закономерный печальный, но необходимый финал и может заканчиваться даже при полном удовлетворении («насыщение жизнью», по выражению И. Мечникова).

Так, известный писатель, врач и мудрая, философски мыслящий человек Сомерсет Моэм, что прожил долгую и наполненную жизни, писал в день своего девяностолетия: «Жизнь у меня было полное, интересное, его конца я жду спокойно. Смерть меня не пугает… как-То меня спросили, не согласился бы я прожить свою жизнь по-новому… у меня было хорошо жизнь, пожалуй, лучше, чем у многих. Но смысла его повторять я не вижу. Это было бы так скучно, как перечитывать детектив… Однако, допустим, что есть возможность выбрать себе другую жизнь. Раньше я думал, что готов на такой эксперимент, мне казалось интересным попытку ваты несколько из того опыта, который был мне недоступен через личные и общественные предубеждения. Сейчас от такого эксперимента я бы отказался, с меня хватит… в Конце концов, цель любого образа жизни, как и любого творения состоит в том, чтобы все это было завершено. Когда к картине трудно что-либо добавить, не нарушая рисунка, художник должен уйти» (С. Моэм. Искусство слова. — Москва, 1983. — С. 392-395).

И наоборот, для человека, что провела бессмысленное, бесполезное жизнь, смерть становится страшным ударом, тем более трагическим, что понимание бесполезности прожитого приходит только перед смертью, когда человек ясно различает истинные жизненные ценности и то, что было ошибочным, обманом, подделкой, видимостью.

Так, известно, что никто перед смертью не жалеет о том, что он приобрел мало денег или вещей, не имел власти, недостаточно съел мяса или выпил водки. Смерть приближает до настоящих ценностей жизни, и человек жалеет за тем, что она мало внимания уделяла близким людям, была недостаточно доброй к ним, не проявляла свою любовь сполна, не реализовала себя как творческую личность. Не страх смерти лишает человека смысла жизни, а наоборот, отсутствие смысла жизни вызывает страх смерти.

Но не каждый человек способен решить такие важные вопросы на высоком рациональном уровне. Как заметил еще Ф. Ларошфуко, «нельзя прямо смотреть на смерть и на солнце». К тому же человек не имеет и не может иметь сознательного опыта рождения и смерти, поэтому нередко в психике формируются защитные механизмы, которые снижают переживания, связанные с неизбежностью смерти. Существует несколько способов такой компенсации (імморталізації):

♦ надежда на продолжение своей жизни в потомстве;

♦ надежда на продолжение жизни в результатах своей деятельности;

♦ надежда на существование души в потустороннем мире;

♦ вера в бессмертие, связанное со слиянием с природой (как считали Эйнштейн и некоторые восточные культуры);

♦ достижение внутреннего просветление как субъективного состояния в результате применения психологических технологий (медитации).

Несмотря на это, страх смерти достаточно сильный у большинства людей и имеет подсознательную биологическую основу. Люди нередко боятся смерти больше, чем потери своей психической личности и вегетативного существования с полной неподвижностью.

Отношение к смерти индивидуальное и неразрывно связано с пониманием смысла жизни. Иногда говорят так: «Смысл смерти — это обратная сторона смысла жизни».

Можно сказать, что смерть многогранна, как и жизнь. Речь шла, главным образом, об отношении к собственной смерти, притом, так сказать, природной, своевременной. Но остаются трагедии смерти внезапной, в результате несчастных случаев, преждевременной смерти близких и дорогих людей. Такую смерть пережить очень трудно. В упомянутых ситуациях знание механизма переживания горя, его основных этапов может помочь как самой человеку, так и врачу, что должен поддерживать пациента в психологически трудной ситуации.

Этому посвящены работы Ф. Есть. Василюка, который выделил четыре основные фазы переживания горя:

— шок и оцепенение; — поиск;

— острое переживание; — реорганизация.

Тактика общения врача с человеком, который переживает горе, должен строиться с учетом особенностей этих фаз.

Отдельно следует подчеркнуть, что цель медицины — не только лечение, но и облегчение страданий, лишение боли, особенно, если болезнь не поддается лечению. В таких ситуациях философия призвана формировать устойчивость (философское отношение), а медицина — лечить болезнь и, если возможно, избавлять от боли.

Во многих случаях облегчить процесс умирания удается в специальных больницах — хосписах, где создаются все условия для спокойного и сосредоточенного окончания жизни, при обеспечении обезболивания и внимательного ухода, что практически невозможно сделать ни в условиях современной семьи, ни в обычных больницах.

Важной составной частью отношение к смерти отношение к самоубийству (суициду). Отношение к суициду, как и до смерти, было различным в разных цивилизациях. В Древнем Китае, Индии, Японии, у кельтов, фракийцев и в Риме оно было положительным. Свободная человек считалась владельцем своей жизни, и только раб не имел права решать, жиги ему, или нет. Сенека писал: «Если вам нравится жизнь, то живите, а если надоело, идите туда, откуда пришли». Это отношение резко меняется с распространением христианства, которое рассматривает самоубийство как тройное преступление: против Бога, общества и себя.

Самоубийство, с современной точки зрения, — это не только полный крах, жизненная трагедия, признание своей несостоятельности, но и достаточно серьезное социальное явление — предмет социологии, психологии, медицины, философии.

Количество самоубийств медленно увеличивается с начала XX века. и резко возрастает во второй его половине. По международной статистике, в 90-е годы в результате самоубийства погибает более 500 000 человек ежегодно, а число суицидальных попыток достигает 7 миллионов. Самоубийство вышло на третье место в мире среди причин смертности взрослого населения (после сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний) и на второе среди причин смертности молодежи и детей (после несчастных случаев). Характерно, что мужчин от самоубийства погибает в 4 раза больше, чем женщин. Среди представителей профессиональных групп чаще всего суицидом завершают свою жизнь писатели, студенты, медики, водители транспорта, не квалифицированные рабочие, а реже — священники.

Еще в XIX ст. во всех слоях общества отношение к суициду было отрицательным, он рассматривался или как тройной преступление, либо как следствие психического заболевания. Однако уже в конце XIX века. медицина считает, что «лица с психическими расстройствами составляют около 25% их общего количества», а главными причинами являются другие факторы. Возникает интерес к проблеме и два пути ее решения: позитивистский и религиозно-философский. Первый представляют Е. Дюркгейм и 3. Фрейд, а второй — русские религиозные философы М. Бердяев, С. Булгаков, С. Франк.

Е. Дюркгейм в книге «Самоубийство», основала науку суицидологию, применяет социальный подход к явлению и устанавливает закономерность: количество самоубийств меняется обратно пропорционально степени интеграции семьи, религиозной и политической общностей. Дюркгейм связывает суицид с потерей социальных связей и соответственно смысла жизни.

  1. Фрейд рассматривает механизм самоубийства с позиции комплекса Эдипа, тлумачучи его как истерическое самопокарання за желание смерти своему отцу.

Религиозные философы отрицательно относятся к суициду, поскольку считают человеческую жизнь высшей ценностью, имеет божественное происхождение и полученный от Бога смысл.

М. Бердяев в психологическом этюде «О самоубийстве» связывает суицид с нелепостью прошлого и безнадежностью будущего, с одиночеством, эгоцентризмом, отсутствием любви. Самоубийца ни во что не верит, никого не любит и ни на что не надеется. Его психология — это психология несвободы, рабства, слабости и обиды. ей должна противостоять психология конструктивной вине.

Понимая ситуацию, общество должно осуждать самоубийство, но не самоубийц, которые являются жертвами. Необходимо вести профилактику причин суицида (прежде всего эгоцентризма) и актуальных мотивов (протеста, призыва на помощь, капитуляции, чувство вины, невозможности стерпеть).

Чад Вара, основатель общества самаритян, поставил цель помогать людям, которые находятся на грани (в том числе через телефоны доверия, распространенные сейчас во всем мире). В книге «Самаритяне подают руку помощи» на основании многолетних наблюдений и анализа выявил такие характеристики самоубийства:

♦ неслучайный характер;

♦ поиски решения проблемы, что вызывает невыносимую психологическую боль;

♦ вывод о целесообразности остановка работы сознания для бегства от боли;

♦ общий источник суицида — не удовлетворенные психологические потребности;

♦ ощущение беспомощности и безнадежности;

♦ резкое сужение интересов и сознания вообще;

♦ попытка убежать от окружения;

♦ подачи знаков о своем тяжелом состоянии окружению;

♦ неумение побеждать трудности в течение всей жизни (малая устойчивость). Чад Вара определяет суицид так: «Самоубийство — это осознанный акт самоуничтожения, по собственной воле. Его следует рассматривать как многостороннее недомогания индивидууму, чьи потребности не удовлетворены. Человек, что совершила самоубийство, считает, что смерть — лучшее решение проблемы, которая стоит перед ней».

Феномен самоубийства составляет, таким образом, весьма актуальную, трудную, комплексную проблему: медицинскую, психологическую, социологическую, философскую.

Прежде всего, нужно разграничить внешние факторы (социальные условия, состояние общественного сознания) и внутренние (особенности нервной системы и психики — высокую склонность к аффектам, сенситивность, ригидность), способствуют возможной потере смысла жизни и вследствие этого самоубийства.

— …ни одно самоубийство не может быть нравственно оправдано… Оно… не только лишает человека возможности развиваться и приобретать опыт в результате собственных страданий… но и мешает возможности искупить страдания, что она сама причинила другим. Таким образом, самоубийством никогда не расплатиться за прошлое…

В. Франкл

— …невыносимые боли и опасения худшей смерти являются вполне оправданными побуждениями до самоубийства.

М. Монтень

— Самоубийца именно потому и перестает жить, что не может перестать хотеть. Самоубийца хочет жизни и не доволен только условиями, в которых оно ему дано. Поэтому он отказывается вовсе не от воли к жизни, а только от самой жизни, разрушая его отдельные проявления.

А. Шопенгауэр

— Самоубийство принадлежит к тем сложным явлениям жизни, которые вызывают к себе двойственное отношение. С одной стороны, сам человек, которая наложила на себя руки, вызывает к себе глубокое сожаление, сострадание к пережитой ею муки. Но сам факт самоубийства вызывает ужас, осуждение, как грех, даже как преступление. Близкие часто хотят скрыть этот страшный факт. Можно сочувствовать самоубийце, но нельзя сочувствовать самоубийству.

М. Бердяев

— Убийство и самоубийство — две стороны одной и той же медали — несчастного сознания, что мукам ограниченности человеческой судьбы предпочитает темном увлечению, в котором сливаются, знищуючись, и земля, и небо.

А. Камю

— При любом детальном анализе самоубийство оказывается комбинированным движением до выключения сознания и движением от невыносимой боли, неприемлемого положения вещей. Цель самоубийства — радикальная и стойка изменение положения, а средство осуществления — уход.

Чад Вара

— Самоубийцы свидетельствуют, что конфликт, который они пытались разрешить путем самоубийства, остается и тогда, когда они умирают, но появляются новые трудности.

Г. Моуди

— Что мне делать со смертью — не знаю. А вы, другие,— знаете? Знаете? Только скрываете, тоже не знаете. Я же незнанья моего не скрываю. Как ни живи — жизнь не ответит, Разве жизнью смерть побеждается? Сказано смертью смерть побеждается, Значат, на всех путях она встретит. А ее всякую — ненавижу. Только свою люблю, неизвестную. За то и люблю, что она неизвестная, Что умру и очей ее не увижу…

  1. Гиппиус

— Самоубийца боится жизни больше, чем смерти. Лишает себя будущего и убивает свое прошлое, делает невозможными все возможности.

В. Степанов

  1. Новые аспекты проблемы жизни и смерти

Развитие науки и технологии, проникновение в механизм возникновения и функционирования жизни, появление целого спектра новых медицинских технологий ставят перед человечеством новые проблемы, имеющие разнообразный содержание.

Возникновение молекулярной биологии и генной инженерии плотно приближает нас к тайне жизни и уже сейчас делает возможным конструирование различных вирусов, сортов растений, клонирование животных и человека. В то же время ясно, что эти эксперименты могут выйти из-под контроля и принести непредвиденную вред человечеству. Кроме того, эти ситуации являются принципиально новыми с этической точки зрения. Возникают вопросы, допустимы ли они, не является ли такая деятельность аморальной?

Положение особенно обостряется в 60-е годы XX века, когда происходит широкое распространение трансплантации органов, новых технологий деторождения, расширения возможностей искусственного поддержания жизни, вследствие чего возникает необходимость переосмысления подходов к проблеме жизни и смерти. Этот процесс совпадает по времени с подъемом движения за права человека, обострением глобальных проблем современности и приводит к возникновению биоэтики — комплексной дисциплины на границе философии, этики, биологии, медицины и юриспруденции.

За последние два десятилетия биоэтика беспрецедентно растет (увеличивается количество исследователей, финансирование, создаются президентские совета по вопросам биоэтики во Франции и США, издаются энциклопедии и журналы, возникают институты и тому подобное). Просмотра подлежат все основные принципы и понятия медицины, начиная с смерти.

В связи с развитием реанимационной техники привлекает внимание тот факт, что смерть — это не только состояние, но и процесс, который имеет несколько этапов и занимает определенный промежуток времени (например, вопреки мнению Эпикура, жизнь и смерть несовместимы). То есть, не всегда человек находится в одном из двух состояний: «пациент или жив, или мертв», но он может находиться и между ними, иногда довольно длительное время.

В наше время отделилось особое направление медицины, которое изучает смерть, — танатологія. В ней, в частности в разделе реанимации, выделяют два этапа смерти:

♦ клиническую (относительную, обратную) — существует возможность оживления;

♦ биологическую (абсолютную, не обратную) — оживление уже невозможно.

Существует еще несколько промежуточных состояний, при которых реанимация еще возможна, однако существование человека будет лишь вегетативным, а личность не восстанавливается полностью или вообще теряется.

В связи с таким современным пониманием смерти возникла проблема ее критериев. Классическая триада (отсутствие пульса, дыхания, рефлекса зрачков) в некоторых случаях является недостаточной. После длительного обсуждения XXII ассамблея Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) при ООН приняла решение — критерием смерти считать не обратные изменения, что происходящих в головном мозге человека, коре и подкорке. Таким образом, смерть человека понимается как смерть ее мозга.

Но дело в том, что смерть мозга — это не мгновенный процесс. Первым гибнет то, что в процессе эволюции возникло раньше, — кора, а дальше — промежуточный, средний, продолговатый мозг (вместе они формируют подкорку). После гибели коры больших полушарий реаніматувати личность уже невозможно, но если подкорка, особенно гипоталамус не повреждены, то сохраняется дыхание, глотание и другие рефлекторные акты. Пациент будет без сознания, но он может существовать при искусственном кормлении в течение многих лет. Есть ли такое существование жизнью, а существо человеком, личностью? Обязаны ли врачи, семья, общество принять все возможные меры для сохранения ее жизни? И возможно ли рассматривать неприятие таких мер, как уголовное преступление — умышленное убийство? Правомерно ли использование всегда ограниченных ресурсов общества на сохранение вегетативного существования таких пациентов, если эти средства могут быть использованы для спасения других пациентов, которые бы стали полноценными членами общества?

Вопросы непростые. Они должны решаться совместными усилиями медиков, юристов, философов, теологов с участием общественности и закрепляться в законодательстве. В наше время существует большое различие между законодательством, которое рассматривает не оказания медицинской поддержки в приведенных выше ситуациях, как убийство, и практической невозможностью исполнения требований этого законодательства. Такая двойственность и лицемерие, фактически, общепринятые и лишь замаскированные.

Пытаясь найти выход из положения, такая серьезная инстанция в решении вышеупомянутых вопросов, как католическая церковь, считает возможным допускать отказ от применения экстраординарных (необычных) мер лечения и поддержания жизни больного.

Концепция смерти как смерти мозга становится все более конкретной и уже принята законодательно во многих странах, и теперь встает вопрос о следующий шаг — понимание смерти как смерти коры головного мозга. Это помогло бы в решении многих ситуаций: когда пациенты находятся в длительном вегетативном состоянии, безвозвратной потере сознания, если разрушены все структуры личности и поддержания жизни причиняет страданий больному и его близким и стоит слишком дорого.

Именно с таким положением связана проблема евтаназїї, которая становится одной из самых острых. Эвтаназия у древних греков означала легкую, счастливую смерть, а сейчас понимается как безболезненная смерть по желанию пациента и при участии врача. Используются также сроки дистаназія (искусственное поддержание жизни) и ортоназія (пассивная эвтаназия) — отказ от дистаназїї.

В Новое время срок «эвтаназия» вводится Ф. Бэконом (1561-1626 гг), который в трактате «О достоинствах и приумножении наук» обдумывает цели и задачи медицины: «Я уверен, что обязанность врача состоит не только в том, чтобы восстановить здоровье, но и в том, чтобы облегчить страдания и мучения, причиненные болезнями, и это не только тогда, когда такое облегчение боли как опасного симптома болезни может привести к выздоровлению, но и тогда, когда уже нет никакой надежды на спасение и можно лишь сделать смерть более легкой и спокойной, потому эвтаназия… уже сама по себе является немалым счастьем… Необходимо приложить много усилий, чтобы облегчить уход от жизни…»

Ортоназія оправдывает себя по отношению к таким группам пациентов:

♦ не інкурабельні (неизлечимые) больные, физически страдают;

♦ больные в коматозном состоянии, которые не могут существовать без искусственного поддержания жизни;

♦ больные с необратимыми повреждениями мозга;

♦ новорожденные с аномалиями, не способные к жизни без хирургического вмешательства (если от этого отказываются родители);

♦ больные отказываются от лечения (если отказ приводит к смерти). Главные аргументы против ортоназії связанные с религиозными представлениями о святости и богоданість человеческой жизни, а также основываются на религиозном понимании страданий, наказание за грехи, испытание или знака особой любви Бога.

Формулируются эти возражения в виде принципа святости человеческой жизни. который закреплен в клятве Гиппократа, ссылок на возможность ошибок и злоупотреблений, возможность нахождения новых методов и средств лечения. Существуют аргументы и в пользу ортоназії:

♦ не всегда страдания является благом;

♦ ортоназія на практике систематически применяется при выписке тяжело больных, когда смерть возникает в результате нехватки лекарств и оборудования, от врачебных ошибок и различных недоразумений;

♦ поддержание жизни всех, кто в этом нуждается, нереально вследствие ограниченности ресурсов и тому подобное.

Еще сложнее ситуация с активной эвтаназией, против которой восстает весь тысячелетний опыт медицинской этики и христианской культуры. Эта проблема уже связана с современным подходом к правам человека, с ответом на вопрос, кто же хозяин человеческой жизни.

И нужно подчеркнуть, что врач не может решать вопросы такого порядка на свой усмотрение (как с юридической, так и с этической точек зрения). Решение должно соответствовать общественной мысли и действующему законодательству. Пока таких изменений нет, долг врача — выполнять существующие законы и инструкции.

Предложения интернет-магазинов